Древний тюркский воин


«Изображение конного знаменосца – наиболее узнаваемая эмблема героической эпохи и особый «культурный код» кочевого мира, формирование которого связано с зарождением всадничества. Мощность автомобильных двигателей до сих пор измеряют в лошадиных силах. И эта давняя традиция – символическая дань той величайшей эпохе, когда на планете господствовал всадник. Мы не должны забывать о том, что вплоть до XIX века человечество пользовалось плодами этой великой технологической революции, пришедшей в мир с древней казахской земли. В древнюю эпоху Степной цивилизации уходят истоки базовых компонентов современной одежды. Всадническая культура породила и оптимальное облачение для всадника-воина. Стремясь к удобству и практичности во время верховой езды, наши предки впервые разделили одеяние на верхнюю и нижнюю части. Так они изобрели первые прообразы штанов. Это дало всадникам свободу действий при верховой езде и ведении боя верхом. Степняки шили штаны из кожи, войлока, пеньки, шерсти и льна. За прошедшие тысячи лет этот вид одежды принципиально не изменился. Древние штаны, найденные при раскопках, имеют такую же форму, как и современные. Также известно, что сегодня все разновидности сапог являются «преемниками» мягкой обуви с голенищем и каблуком, которые кочевники использовали для верховой езды. Стремясь улучшить управление лошадью во время езды, степняки изобрели высокое седло и стремена. Новшества позволили всаднику уверенно сидеть на коне и даже при быстром движении эффективнее использовать свое оружие – лук, копье, саблю. Наши предки довели до совершенства стрельбу из лука на скаку – это изменило и конструкцию оружия: он стал композитным-сложносоставным, более удобным и убойным, а стрелы получили оперение и металлический наконечник, пробивающий доспехи. Другим технологическим новшеством, привнесенным тюркскими племенами, обитавшими на территории Казахстана, стало изобретение сабли, отличительной чертой которой стал прямой или изогнутый клинок с отклоненной в сторону лезвия рукоятью. Данное оружие стало наиболее важным и распространенным в арсенале наступательного вооружения. Наши предки первыми создали из пластин защитную броню для коня и всадника. Это привело к появлению тяжеловооруженной конницы – важнейшей военной новации евразийских кочевников. Ее эволюция в период с I тыс. до н. э. – до I в. н. э. повлияла на создание особого рода войск – тяжелой кавалерии, обеспечившей на долгое время небывалое военное превосходство степнякам вплоть до изобретения и массового применения огнестрельного оружия».

Н. Назарбаев. «Семь граней Великой степи»

Тюркские воины имели несколько луков и колчанов со стрелами для дальнего бои, длинные копья для атаки сомкнутым строем, мечи, палаши, сабли и топоры для действий в ближнем бою, арканы, боевые ножи и тяжелые плети, служившие вспомогательным оружием. Лошади и всадники защищались разнотипными, ярко раскрашенными панцирями, связанными как из отдельных металлических или кожаных пластинок, соединенных между собой ремнями, так и из сплошных кожаных лент.

Влияние тюрков на исторические судьбы и материальную культуру народов Сибири и Центральной Азии было столь велико, что период господства Первого и Второго Тюркских каганатов археологи зачастую называют просто «тюркским временем». В это время целый ряд открытий кочевой культуры распространился по землям оседлого населения от востока Азии до Европы, и, в свою очередь, немалое число достижений земледельческого населения стало достоянием кочевников. В эпоху Первого Тюркского каганата были созданы руническая письменность, появились новые виды конской упряжи, одежды, оружия.

Крупнейшим событием в истории техники, во многом определившим облик эпохи, явилось изобретение жёсткого каркасного седла и стремян. Резко расширились боевые возможности всадников, и возросла ударная мощь тяжёлой кавалерии. Сидя в прочных сёдлах с жёстким каркасом и упирая ноги в подножки стремени, наездники получили необыкновенную свободу движений, что немедленно привело к созданию новых типов оружия. Это не могло не сказаться на тактике ведения боя.

Сёдла скифского времени представляли собой две набитые шерстью и волосом подушки, соединявшиеся над хребтом лошади кожаной перемычкой. По краям, обращённым к шее и крупу лошади, они утолщались и украшались тонкими дужками и парными резными пластинами из дерева или рога. На спине животного такое седло крепилось с помощью подпруги, нагрудного и подхвостного ремней. Подобное устройство лишь незначительно снижало давление массы всадника и его амуниции на спину лошади. Кроме того, мягкое седло не давало ездоку опоры при встречном ударе.

На рубеже эпох (I в. до н. э.—I в. н. э.) появились жёсткие каркасы, состоявшие из двух узких дуг, которые соединялись между собой несколькими рейками. Мнения специалистов, высказанные по поводу назначения данных решетчатых каркасов, отличаются. По одной вере конструкция была опорной частью вьючных седел, по другой — деревянные поперечины проходили внутри кожаных подушек, образуя основу мягкого седла. Во всяком случае, такой каркас можно назвать прямой предтечей жёсткого седла.

На следующем этапе его создания место подушек заняли две доски, располагавшиеся по бокам лошади. С торцов они скреплялись широкими дугообразными луками, «выросшими», как считается, из декоративных деревянных накладок скифских седел. Луки опирались на спину лошади. Чтобы не мешать её движениям, расстояние между ними старались сделать минимальным. Такое седло буквально зажимало седока, давало ему прочную опору и даже защищало от удара копьём. Подобные приспособления для всадников хорошо известны по материалам Кореи и Японии IV—VI веков, где, вероятно, они и были изобретены. Преимущества этого изобретения очевидны — во-первых, обеспечивалась высокая посадка ездока; во-вторых, сидя в таком всадник мог вполне успешно действовать копьем, не опасаясь при неверном движении слететь со своего коня. Но садиться в такие седла-замки в длиннополой бронированной одежде было крайне неудобно. Тогда с левой стороны седла появилась специальная подложка — прообраз будущего стремени.

В VI веке каркас ещё более усовершенствовался. Продольные доски между луками увеличились по длине. Теперь луки уже просто ставились сверху на дощатую основу, которая приобрела характерную, с лопастью посередине, форму. Так вес всадника равномернее распределялся по седлу — соответственно, уменьшилось его давление на хребет лошади. Выступающие края позволили привязывать стремена перед передней лукой, а не перебрасывать, как это было раньше, связывающую их верёвку поперёк седла. Чуть позже заднюю луку ставили уже под углом к горизонтали и делали её, подобно передней, цельноструганной. Всадник получил возможность отклоняться в любую сторону, откидываться назад, о спрыгивать на землю и, как говорят, «птицей взлетать» на коня. Подвижность кавалерии значительно возросла. Описанное седло впервые появилось где-то на границе оседлого и кочевого миров, в зоне контактов скотоводческих и земледельческих культур Северного Китая. Отсюда и началось его триумфальное шествие по всему миру.

Примерно в том же районе были изобретены и стремена. Сначала парные деревянные подножки выгибались из деревянного прута и обкладывались железом или медью. Довольно скоро выяснилось, что деревянная основа не нужна. Некоторое время стремена делались из плоских железных листов. Однако узкая пластина резала ногу, подножка (нижняя часть стремени, на которую опирается нога) приобрела расплющенную форму. Позднее стремена целиком отковывались из металлического прута.

Клинковое оружие тюрок

В кочевой среде Центральной Азии тюрки прославились, как «плавильщики», ибо в совершенстве владели мастерством добычи и обработки железа. Они наладили широкое производство стремян, и в VI веке стремена распространились от Китая до восточно-европейских степей.

В жестком седле со стременами всадник мог бить не только копьем, но и, свободно фехтуя, разить клинком в любом направлении и в любой плоскости. Новые условия боя вызнали к жизни появление и нового оружия. Каким же требованиям оно должно было соответствовать?

Прежде всего, следовало сделать клинок достаточно длинным и легким, чтобы кавалерист сумел доставать противника на максимально удаленном от себя расстоянии. Оптимальная точка удара прямым стержнем находится на расстоянии двух третей его длины от рукояти. Именно при таком ударе рука испытывает наименьшую отдачу. При неверном ударе сила отдачи настолько возрастает, что оружие вылетает из рук. Поэтому вплоть до самого последнего времени даже рационально сконструированные клинки снабжались темляками (петлями у рукояти).

Еще более эффективным оказался изогнутый клинок. Кривизна рабочей поверхности клинка позволила обе фазы удара поражение и извлечение - проводить в один прием. Теперь даже прямой удар превращался в скользящий и захватывал большую поверхность.

Рубяще-колющее клинковое оружие, как самое совершенное средство ведения ближнего боя. стало к значительной степени показателем уровня развития военной техники. К сожалению, и памятниках древнетюркского времени такое оружие находят крайне редко, но на каменных изваяниях, так называемых «бабах», изогнутые клинки, вместе с ножами и кинжалами, — обычный атрибут воина.

В раннем средневековье на полях сражений господствовали палаши, а с VII-IX веков палаши сгибаясь превращались в сабли — их изгиб возрастал. Мечи, характерные для вооружения воинов Первого Тюркского каганата, встречались все реже. При этом они становились более узкими и длинными такая форма позволяла, кроме рубящего, наносить и колющий удар.

Рукояти палашей и сабель тюрки делали из деревянных пластин («щечек»). Навершия были довольно разнообразны: в форме кольца, металлического грибообразного колпачка, или утолщения на конце рукояти.

Ножны для клинкового оружия выдалбливались из двух деревянных половинок. Их шлифовали, а потом красили — как и в прежние времена, преимущественно, в красный цвет. Нередко ножны обтягивали выделанной тонированной кожей, что придавало им более нарядный вид. Устье и само тулово ножен стягивались металлическими оковками. Между ними помещали две фигурные скобы, от которых шли ремешки или небольшие витые цепочки - с их помощью оружие крепилось к поясу.

Луки, фуляры для них, и стрелы

Тюркские луки были сложносоставными. Их гибкая многослойная деревянная основа усиливалась роговыми накладками. Исследователи единодушны во мнении, что луки древних тюрков ведут свою «родословную» от луков хуннского типа. Но при этом общей тенденцией в эпоху средневековья было сокращение числа роговых усиливающих деталей и увеличение зон гибкости. Это позволило степным конструкторам сделать лук более компактным.

Тюрками использовались костяные и железные наконечники стрел. Отличительной чертой железных наконечников было соединение трех плоскостей, образующих перо. В сущности, они являлись «родными детьми» трех-лопастных наконечников хуннского времени, «переросшими» своих "родителей".

была особенно важна.

Вопреки распространенному мнению, для изготовления панцирных пластин не применялась сталь. Закаленный упругий металл требовал очень высокой, фактически фабричной стандартизации производства с соблюдением всех параметров продольной и поперечной кривизны изделия. Поскольку материал изделия был еще пластичным, вчерне связанный нагрудник легко было аккуратно проковать и добиться плотного и равномерного взаимного прилегания его звеньев. При последней проковке панцирные пластины получали так называемый поверхностный наклеп, который также повышал их твердость. Любопытно, что уже почти в наши дни, в начале XIX века, при изготовлении кирас рекомендовалось избегать заглаживания поверхности готового изделия напильниками и «глубокой полировкой», с тем, «чтобы оставлять на его поверхности закал», полученный при выколачивании на шаблоне. Проводить же термическую обработку после подгонки было затруднительно

Тюркское защитное вооружение: панцири, щиты, шлема

Вопреки распространенному мнению, для изготовления панцирных пластин не применялась сталь. Закаленный упругий металл требовал очень высокой, фактически фабричной стандартизации производства с соблюдением всех параметров продольной и поперечной кривизны изделия. Поскольку материал изделия был еще пластичным, вчерне связанный нагрудник легко было аккуратно проковать и добиться плотного и равномерного взаимного прилегания его звеньев. При последней проковке панцирные пластины получали так называемый поверхностный наклеп, который также повышал их твердость. Любопытно, что уже почти в наши дни, в начале XIX века, при изготовлении кирас рекомендовалось избегать заглаживания поверхности готового изделия напильниками и «глубокой полировкой», с тем, «чтобы оставлять на его поверхности закал», полученный при выколачивании на шаблоне. Проводить же термическую обработку после подгонки было затруднительно

Тюркское защитное вооружение состояло из щитов, кожаных и металлических наборных панцирей и кольчуг. Круглые, собранные из досок, щиты стягивались изнутри деревянными поперечинами, а снаружи общипались пропаренной кожей, которая, высыхая, натягивалась, грубела и хорошо держала удар.

Чешуйчатые доспехи постепенно уступили место ламеллярным. Средневековые панцири, в большинстве своем, можно по-другому назвать «ленточными». Строго говоря, такие латы сочетали в себе ламинарный и ламеллярный принципы бронирования сборки, потому что сами железные ленты, образующие панцирь, составлялись из связанных между собой шнурами отдельных металлических пластин. Форма и размер пластин

несколько изменились. Вместо коротких и широких чешуек, для зашиты тела теперь употреблялись длинные прямоугольные пластины со скругленными краями. Еще одно новшество между панцирными ленчами вставляли кожаный ремень. Такие ремни как бы "смягчали" конструкцию, делая ее более подвижной и удобной. Чаще всего этот прием использовался при сборе оплечий, где гибкость, ибо тонкие пластинки неизбежно «поведет» и покоробит. Сталь, не уступающая современным европейским образ цам инструментальной стали, войдет в обиход при сборке панцирей иной конструкции в монгольское время.

Доспехи делались хоть и из одного материала, но по разному, отличаясь своими «фасонами». Основной тип тюркского панциря — «ламеллярная кираса», состоявшая из двух частей нагрудника и наспинника, соединенных наплечными и боковыми ремнями. Иногда, впрочем, она была сплошной, оборачивала корпус и запахивалась сбоку. К подобной «базовой» конструкции, в зависимости от желания хозяина и по мере необходимости, на специальные ремни с пряжками цеплялись два полотнища, закрывавшие ноги по колено или по самую щиколотку. Такие бронированные подолы состояли из более крупных и массивных пластин, так как практически не влияли на степень подвижности всадника.

Другой тип доспехон напоминал длиннополый халат с запахом спереди (по тюркскому обычаю — справа налево) и разрезом сзади. На плечах он стягивался лямками и часто дополнялся оплечьями.

Всадникам-тюркам была знакома и кольчуга, которая нередко поддевалась под ламеллярный доспех. Она получила распространение в эпоху Первого каганата. Считается, что это связано с включением в его состав ряда территорий Средней Азии, где производство кольчуг к тому времени поставили на широкую ногу. Из кольчужной сетки делались и бармицы. Кстати, кольчуга вовсе не была столь удобной, легкой и надежной, как об этом обычно пишут. Вес её сохранившихся экземпляров немногим уступал весу наборных лат и достигал полутора десятков килограммов, что сопоставимо с весом ламеллярных нагрудников с оплечьями из археологических материалов Китая.

Высокая гибкость и подвижность кольчуги считается ее большим преимуществом, и это действительно так. Но очень часто это преимущество превращалось в существенный недостаток. Безусловно, кольчужное плетение хорошо защищало от острого лезвия палаша или сабли, однако при этом передавало на тело энергию удара, лишь незначительно ослабив её. Кроме того, некоторые шиловидные наконечники стрел легко проникали сквозь ее кольца, а стрелы с гранеными остриями рвали их на куски. Поэтому под кольчугу нужно было поддевать толстую стеганую поддевку. Она, кстати, сама по себе обладала немалыми защитными свойствами.

Когда металлические латы по каким-то причинам отсутствовали, воины пользовались так называемыми "мягкими" доспехами. Близкое к истине представление о них дает экипировка бойцов, характерная для конных поединков, которые до недавнего времени проводились у некоторых тюркоязычных народов (например, у киргизов).

Экипировались киргизские бойцы на таких «турнирах» традиционно. Поверх нижней одежды они надевали две пары штанов и туго завязывали их па поясе сыромятным ремнем. Корпус защищала стеганая ватная куртка с натянутыми на нее кожаными латами, сделанными из толстой, грубо выделанной коровьей кожи. Латы зашнуровывались на спине. Незащищенные места — плечи, подмышечные впадины, шею, верх спины, пах — покрывали в четыре слоя войлоком, затем эти участки плотно обкручивались ватой н еще тремя слоями тонкого войлока. Завершали экипировку два халата. Нижний стеганый, с короткими рукавами имел полы чуть выше колен и высокий, до мочек ушей, воротник. Спереди он укреплялся тремя слоями толстого войлока. Рукава на локтевом сгибе также обшивались дополнительным слоем войлока. Халат имел сзади разрез, в который свободно проходила лука седла. Верхний халат был ситцевым. На ногах всадников были сапоги — на них опускались кожаные штанины. Кисти рук оставались незащищенными.

Описанная защитная одежда была практически скопирована с «мягких» доспехов древнетюркского воинства. Такие многослойные доспехи легко выдерживали удар стрелы — ее наконечник, в особенности трехлопастный, увязал в мягкой толще. Разрубить даты в скоротечном конном бою тоже, видимо, не получалось толстые прокладки гасили удар. Озерный или речной песок и железные опилки, подмешанные в подклад, эффективно защищали от секущего удара саблей. Быть может, появление именно «мягких» доспехов заставило оружейников второй половины 1-го тысячелетия делать палаши с обоюдоострой заточкой острия, а сабли - со слабой кривизной клинка, удобной для нанесения сильного колющего удара.

Металлические шлемы древнетюркского воинства были наборными и напоминали узкую часть яйца, увенчанную сверху небольшим конусом. Многообразие их форм достигается изменением кривизны стенок и пропорций этой полуовальной фигуры. Подобные шлемы встречались еще у ассирийских воинов в середине 1-го тысячелетия до н. э., а в Сибири использовались таштыкскими ратниками. Не будет преувеличением сказать, что они опередили свое время. Такой шлем отлично противодействовал сабельному удару. Клинок сабли, теряя энергию, беспомощно скользил по его гладкой стенке вниз и в сторону. Изготавливались наголовья как из узких, так и из широких секторообразных пластин. Узкие детали, как и раньше, связывались между собой ремешками. Хотя такая наборная конструкция кажется ненадежной, она просуществовала многие века и еще недавно с успехом применялась на северо-востоке Сибири.

Иногда наборные шлемы не снабжались заостренной вершиной. На ее мосте помещали выпуклую округлую пластину, и шлем становился очень похож на плоскодончатый перевернутый горшок.

Более совершенными были клепаные шлемы, собранные из нескольких крупных (до восьми штук) пластин. Соединялись пластины внахлест: края одной пластины чуть налегали на другую. Этот же прием использовался при изготовлении доспехов и наборного шлема. Впрочем, схему сборки могли изменять — каждая четная пластина накладывалась сверху на края двух нечетных. Готовое изделие венчал небольшой конус со втулкой для плюмажа. Широкопластинчатый клепаный шлем представлял собой жесткую конструкцию, защитные свойства которой в немалой степени зависели от качества металла. Если узкие пластинки наборного шлема, налегая друг на друга, составляли многослойную броню, то здесь таких «зон жесткости» было гораздо меньше. Правда, готовый клепаный шлем легко подвергался термической закалке, чего нельзя сказать о наборном. Пластины последнего следовало полностью обработать до начала монтажа.

Нижний обрез шлема стягивал металлический обруч. К нему крепилась бармица, изготовленная из мелких панцирных пластин, кольчужной сетки, толстой многослойной проклеенной кожи или, в другом варианте, из плотно простеганной, подбитой волосом ткани, на которую нашивались металлические защитные элементы.

Покрой "мирных" головных уборов в эпоху средневековья почти всегда имитировал боевые наголовья. По такому принципу кроилась вся одежда. Популярные в те времена колпаки (клобуки) служили прекрасными подшлемниками для сфероконических шлемов. Позже, когда шлемы приобрели низкие куполообразные очертания, их заменили тюбетейки. Знаменитый треух имеет нащечники и назатыльник, как у настоящего шлема. Надетый на него железный шлем автоматически превращал эту шапку в защитное снаряжение.

Конские доспехи состояли из пластин, закрывавших шею и грудь животного, чепрака на корпус и попоны на круп. На голову лошади надевалась железная или кожаная маска с вырезами для глаз и ноздрей. Латы для коня делались, в основном, по ламинарному принципу из многослойных, проклеенных и прошитых кожаных лент, которые, ярусами соединяясь друг с другом, огибали тело скакуна. Впрочем, боевая попона могла быть и ламеллярной, то есть собранной из связанных между собой мелких пластин. Ленты конской брони располагались и вдоль, и поперек туловища животного — ярусами поднимаясь к хребту, либо дугой огибая спину. Использовали для защиты и многослойный, простеганный крест-накрест войлок.

К «бронированной» лошади предъявлялись совершенно особые требования: она должна была быть сильной, обладать устойчивостью и маневренностью, выносливостью и безукоризненной управляемостью, по команде менять аллюры, мгновенно останавливаться, разворачиваться, вставать на дыбы, совершать прыжки, переходить в галоп. Неповоротливый или пугливый конь в критических ситуациях подводил всадника, неверным движением подставляя его под смертельный удар.

Подготовка будущего воина у тюрков начиналась с младенчества. У некоторых кочевых народов, наследников тюркской культуры — скажем, казахов — было принято класть ребенку между колен подушку и плотно пеленать ноги, чтобы со временем придать им кривизну конского торса. В возрасте трех четырех лет мальчиков усаживали на лошадей, в девять-десять они становились уже профессиональными наездниками и проводили, как и их родители, большую часть времени на лошади. У киргизов даже считалось неприличным ходить пешком. Корифей арабской литературы Джахиз сказал о тюрках: "Если бы ты изучив длительность жизни тюрка и сосчитал его дни, то нашел бы, что он сидел на спине своей лошади больше, чем на поверхности земли".

С самого нежного возраста мальчиком приучали к стрельбе из лука, владению арканом и оружием. Часто между ними устрашились специальные состязания. У тех же киргизов практиковались поединки верхом на жеребятах, баранах или молодых бычках. Роль верховой скотины выполняли порой и сверстники. Популярны были соревнования по стрельбе из лука на полном скаку, известные по многочисленным описаниям очевидцев. Стреляли обычно вполоборота назад (знаменитый скифский выстрел) по нитям, на которые подвешивался приз. Каждый участник имел право на неограниченное число попыток. Соревнования продолжались, пока кто-нибудь не допивался успеха.

Проверенным способом подготовки к войне и поддержания высокой боеготовности у древних тюрков, как в свое время у хунну, была охота. Арабский летописец Табари отмечал, что для этой цели тюркский каган завел даже специальный полигон — "луг и заповедные горы, к которым никто не приближался и не смел в них охотиться, (ибо) оставлены они были для войны".

Тюркское войско, согласно хроникам танского Китая, делилось на правое и левое крыло. Каждое крыло, в свою очередь, состояло из отдельных отрядом. Их численный состав был кратен десяти 10 000, 1000, 100, 10 воинов. Все это похоже на облик хуннской армии. Исследователи предполагают, что каждый такой отряд еше раз делился на два крыла, выполнявшие самостоятельные боевые задачи. Если это так, то низшей военной единицей была группа из пяти человек. Позже, во времена Второго каганата, в армии выделился центр, равный по численности крыльям. Набирались кавалерийские подразделения для тюркской армии и из воинов подчиненных племен. Они формировались по тому же десятичному принципу, но в сражении обычно оставались на вторых ролях.


Логотип.gif

ГУ "Школа-лицей №8 для одарённых детей"

www.lizey8.kz

 

Сохраняя прошлое, создаем будущее.